- Раз-з-зява!!! - яростно шипел Горыныч на понурившегося Гавроша. Безмозглый старый чурбан (недавно Гаврилов отпраздновал пятидесятипятилетие)! Профукал общаковые лавэ<Сноска Деньги (жарг.).>, скотина?! У-у-у, пропадло паршивое!!! Живьем в землю зарою!!!
Николай Викторович молча глотал угрозы и оскорбления. Оправдаться было нечем. Он действительно оказался кругом неправ. Отправился в Москву развеяться, не обеспечив должным образом сохранность вверенного ему общака. Проще говоря, прошляпил восемь миллионов принадлежащих группировке долларов. Предъява<Сноска Обвинение, выдвинутое против конкретного лица в совершении каких-либо компрометирующих его поступков (жарг.).> наисерьезнейшая! Чреватая смертельным исходом!..
Сегодня, подстегиваемый смутным, но дурным предчувствием, Гаврош вернулся домой рано (около шести вечера), обнаружил открытые ворота, трупы охранников, ограбленный сейф и завыл в волчьем отчаянии. Потом, опомнившись, позвонил Ярошевичу на мобильный телефон. Горыныч незамедлительно приехал к Гаврилову в сопровождении четырех доверенных телохранителей: Борова, Хилого, Якова и Ары. С каменным выражением лица пахан выслушал "исповедь" Хранителя, приказал Борову с Яковом сторожить ворота, остальным поручил досконально изучить место происшествия, уединился с Гаврошем в комнате на первом этаже и лишь тогда дал полную волю распирающему его гневу. Единственного уцелевшего охранника Гавроша Гену-Костолома до выяснения обстоятельств заперли в кладовке...
- Ты понимаешь, охламон, в какое дерьмо вляпался?! - ядовито (но негромко) вопрошал Горыныч. - Судя по следам крови во дворе - одного из пацанов убили неподалеку от ворот. Раскрытых ворот! - особо подчеркнул Ярошевич. - Следовательно, в деле замешан тот, кого ребята хорошо знали и не побоялись запустить вовнутрь. А кому они полностью доверяли?! Да только...