В первой комнате обвиняемого ничего предосудительного найдено не было, кроме различных инструментов и машин неизвестного происхождения. Во второй комнате мы застали шесть собак различной породы, пола и возраста. Все они были привязаны к стене на коротких ремешках. У некоторых из них свисали головы, как бы околевали или устали очень. А на столе лежала белая собачка, лохматенькая, с пробитой в черепе дыркой, так что мозги видны были. Гражданка Шмеман опознала в трупе свою собачку, закричала и в обморок упала...

В зале суда послышались сдержанные рыдания Шмеман.

– Дэзи, Дэзи!.. – шептала она, всхлипывая.

– Забранные бумаги мною представлены в суд, – закончил милиционер.

– Распишитесь. Свидетель Жуков!

Жуков, председатель правления жилищного товарищества, подтвердил показания милиционера.

– Произвести обыск, – добавил он, – нас заставило еще то обстоятельство, что профессор Вагнер является очень непонятным жильцом. Жильцы думают, что он помешанный, и даже боятся детей выпускать. Во избежание паники и дезорганизации населения я просил бы подвергнуть Вагнера психиатрической экспертизе.

Может быть, он опасен, – почему-то смутившись, прибавил Жуков, – и его выселить надо.

Профессор Вагнер улыбнулся.

– Чем же он опасен? – спросил судья.

– Как вообще ненормальный! И соседи жалуются: шипит у него что-то в комнате, жужжит, а то взрывы вдруг... Еще дом взорвет!.. И собаки целую ночь воют... Неудобный жилец, одним словом.

– Гражданка Шмеман!

– Господин судья! – начала она дрожащим голосом, утирая платком слезы, и тотчас поправилась:

– Гражданин судья!.. Он – убийца! – Она указала на Вагнера пальцем с двумя обручальными кольцами. – Я вдова... У меня никого нет... Он убил моего лучшего друга... Моя Дэзи!.. – И Шмеман опять заплакала.

– Вы предъявляете гражданский иск?