- А о его отце - Эйрике Рыжем, слышали? - спросил Джеральд.

- Слышал, - ответил я. - Видимо, ты говоришь про норвежца, который, убив человека, бежал из своей страны в Исландию, а потом и отсюда по той же причине; он сейчас живет вместе с другими в Гренландии.

- Тогда значит... это незадолго до путешествия Лейфа, - пробормотал он. - Конец десятого века.

- Постой, - вмешался Хельги, - мы терпеливо слушали тебя, но сейчас не время для шуток. Придержим их до пиров и похмелья. Скажи нам ясно и просто, откуда ты и каким путем сюда добрался.

Джеральд закрыл лицо руками.

- Оставь его, Хельги, - сказала Торгунна. - Разве ты не видишь, что у него горе?

Гость поднял голову и взглянул на нее, как побитая собака, когда ее погладят. В комнате было сумрачно - в окна под потолком еще падал дневной свет, поэтому свечи пока не зажигали. Тем не менее я приметил, что оба они покраснели.

Глубоко вздохнув, Джеральд начал что-то искать в карманах - а у него чуть ли не вся одежда состояла из карманов. Он достал пергаментную коробочку, вынул из нее маленькую белую палочку и вставил себе в рот. Затем достал другую коробку, а из нее - деревянную палочку, провел ею по коробке, и на конце палочки вспыхнуло пламя. Этим огоньком он поджег палочку во рту и вдохнул дым.

Мы смотрели на него во все глаза.

- Это христианский обряд? - спросил Хельги.

- Нет... не совсем. - Губы его скривились в улыбку; в ней было немало разочарования и горечи. - А я-то думал, что вы удивитесь, даже испугаетесь.

- Мы и вправду видим это впервые, - признался я, - но ведь исландцы не из пугливых. Огненные палочки могут нам пригодиться. Ты приехал, чтобы торговать ими?

- Нет, вряд ли. - Он вздохнул. Дым, который он вобрал в себя, как ни удивительно, по-видимому, придал ему силы, в то время как из-за дыма в нашем помещении поначалу гость закашлялся, и у него выступили слезы на глазах. Дело в том... Вы не поверите мне. Я сам не могу себе поверить.