Ушли, но вернутся, не пропадут. Их кровь влилась к нам в жилы, просочившись сквозь толщу тысячелетий. По водам отворенного ими Балтийского моря поплывут корабли, на его берегу Петербург раскинет свои дворцы. А там Сенатская площадь, штурм Зимнего, тяжелые бои в 1941-м на Ораниенбаумском плацдарме, от крепости Кронштадт крейсеры бьют главным калибром по фашистским танкам дивизий Гота, а после взлетят над Невой ракеты, знаменуя прорыв блокады.

Двое свершили.

А мы?.. Где оно, наше Балтийское море?

Да вот оно! Каждую секунду проливается первая струйка, начинается исток, только надо уметь увидеть. Дыхание, жест, слово, поступок дают начало таким развитиям, которых последствия не измерит никто.

Может показаться, что первобытный охотник лишь потому приблизил конец ледника, что мир тогда менялся, был в состоянии великой передвижки.

Но мир всегда меняется, и постоянно мы на последнем, решающем рубеже своего времени.

Как песочные часы, каждый из нас на перевале между <недавно> и <потом>, только песчинки-секундочки текут вверх, в завтрашний день, окрашенные нашим чувством, нашим делом.

Миллионы лет позади обеспечили возможность деяния, на миллионы лет вперед лягут тень и отсвет свершенного нами. Австралопитек бросился на леопарда, монах Роджер в келье-камере средневековой тюрьмы сел за рукопись своего <Большого труда>, Достоевский раздумывает на мосту через Мойку, братья Райт наконец отрегулировали зажигание у мотора, что поднимет в воздух их аэроплан, - и все это пришло к нам, вошло в нас... Композитор за роялем, на стыковку ведет космонавт свою небесную машину, падает в землю зерно, кто-то гордый не сподличал, а другой солгал - все уже ложится на будущее и определяет грядущие годы. Всякий шаг ответствен, <направо> или <налево> так же значимы, как тогда над ручьем, который сто столетий назад превращался в реку.