Только теперь я почувствовал, что у меня болит левая часть головы, куда пришелся удар охранника. Да, это был не сон. Но за что?! Что я сделал? Может, это ошибка, недоразумение? Они говорили: "там разберутся". Может, действительно разберутся? Ну конечно, не могут же они посадить человека ни за что ни про что! Зачем понадобился тайной полиции скромный математик, никогда не интересовавшийся политикой?! И к военным заказам я не имею никакого отношения. Ну конечно, это ошибка! Утром все разъяснится, и меня отпустят, - я действительно был уже почти уверен, что так и будет.

Лязгнул засов. Ну вот, наконец-то! Сейчас допрос, все разъяснится и домой. И пусть еще принесут мне извинения - это им так не пройдет! Хватать человека среди ночи, везти черт знает куда, бить по лицу...

- Выходи.

Этот мрачный голос несколько отрезвил меня. Черт с ними - с извинениями - лишь бы отпустили.

- Сейчас.

Я попытался найти тапочки, но они, наверное, слетели, когда меня без сознания выволакивали из машины и тащили в камеру.

- Быстрее.

- Иду-иду.

И я босиком зашлепал к двери. Пол был холодный и сырой. Но ничего, скоро все это кончится.

- Вперед. Не оборачиваться.

Мы прошли обшарпанным, тускло освещенным коридором, свернули направо и остановились перед безликой серой дверью. Охранник нажал кнопку звонка, и дверь почти тотчас открылась.

- Входи.

Я вошел. Дверь за мной закрылась; охранник остался снаружи. Комната была небольшой и почти пустой. Только в противоположном конце ее стоял железный стол, за которым сидел человек в форме капитана. Лица его не было видно - он, наверное, специально отодвинулся в тень. Яркий свет от стоявшей на столе лампы падал на привинченный к полу табурет перед столом.