Ладно, что-нибудь придумаем… Ну, а для вечера и придумывать ничего не надо – вечером опять будет Лора, будет прохладная майская ночь и лорины руки, всегда теплые, с длинными тонкими пальцами…" Франц заметно воспрянул духом. Как все просто: после лекции он спустится на десятый этаж, войдет в лорин комнату и скажет: «Привет, малыш! Давно хочу спросить – зачем тебе такой длинный хвост?» А она засмеется и ответит: «Чтобы больше нравится тебе, моя внученька!» Плохое настроение и раздражение по поводу застопорившейся работы исчезли окончательно.
Подумаешь, интегралы расходятся и ничего не факторизуется, – с этим он разберется, обязательно разберется. Может, Роджер чего подскажет, а не подскажет, так сам Франц посидит, подумает и разберется. Ему лишь тридцать три, так что месяц-другой роли не играет. Убил же он на двумерную задачу полтора года, а какая изящная получилась работа…
За окном машины проносились последние пригородные коттеджи, аккуратно подстриженные газоны, игрушечные фонарики на тонких ножках. Не сбрасывая скорости, Франц въехал в город и… сразу же застрял у светофора. Медленно текли секунды, и, когда зажегся зеленый свет, он рванул с места так, что завизжали шины. Около следующего светофора опять пришлось стоять – секунды текли, складываясь в минуты. Франц начал нервничать: он не любил опаздывать. Остаток пути он гнал на восьмидесяти километрах в час, и все на тех же восьмидесяти выскочил на площадь перед главным входом в университет.
Тут-то все и произошло.
С тротуара прямо под колеса его машины метнулась шальная старушка с огромной сумкой через плечо – Франц вывернул руль влево и резко затормозил. Это было ошибкой: сзади ему поддал нивесть откуда взявшийся «BMW», и машину выбросило на встречную полосу. Последним впечатлением Франца был огромный грузовик, почему-то толчками (показалось?) надвигавшийся на его «Хонду». Потом раздался беззвучный удар, тысячи извилистых трещин змейками пробежали по ветровому стеклу. Франца подняло с сиденья и мягко потащило вперед… Боли он не почувствовал (не успел?), просто все вокруг отчего-то прекратилось.