– И что теперь? – спросил Франц.

– Ничего.

– А что делать мне?

– Берите Анкеты и ступайте в Зал Заполнения… – старик покопался в столе и достал стопку каких-то бланков, -…вот. А Обращение, молодой человек, я вам зачитать не могу-с. Раньше надо было приходить.

Франц машинально принял бланки. Иван Иоаннович встал, Франц из вежливости встал тоже. Шагнув в сторону, старик открыл неприметную низкую дверь в углу кабинета.

– Прошу-с, – коротко сказал он.

Франц остановился на пороге (дверь вела в большую, ярко освещенную комнату) и повернулся к старику.

– Но вы мне так ничего и не объяснили… – раздраженно начал он и осекся.

Во всей фигуре Ивана Иоанновича произошли неуловимые изменения. Франц только сейчас заметил, что одет тот был в очень изящный, хотя и старомодный, черный костюм и белоснежую манишку. На носу красовались вовсе не очки, а пенсне в тонкой золотой оправе. Стан Ивана Иоанновича аристократически распрямился, да и не выглядел он теперь стариком – так, лет пятьдесят, не больше. Метаморфоза была полной, перед Францем стоял другой человек.

– Па-апра-ашу, – твердо повторил Регистратор.

Ослушаться во второй раз Франц не посмел. Он шагнул вперед, и дверь за его спиной захлопнулась.

Несколько секунд ошарашенный Франц простоял, прислонившись спиной к закрытой двери. Ведь что получалось? Сначала старый черт сидел под столом, затем плакал и нес околесицу, а потом вышиб размякшего Франца из кабинета… без сомнения, все это было тщательно разыгранным спектаклем! Франц резко повернулся и стал ломиться в логово старого проходимца, однако дверь с этой стороны даже не имела ручки.

Он нехотя отошел и огляделся.

Зал Заполнения Анкет представлял собой хорошо освещенную, просторную комнату, в центре которой стоял стол и, по разные стороны от него, два стула.

Стены были увешаны образцами заполнения Анкет, то есть стандартными бланками, исписанными каллиграфами с фамилиями Смит, Шварц и Родригес. Франц вздохнул, сел за стол и приступил к заполнению Анкет.