Газета поддерживала то республиканцев, то демократов, - в зависимости от того, на кого ставил мистер Рональд Барби. И каждый раз, восхваляя одну из сторон, редактор поносил другую за беспринципность.
При этом Рональд Барби требовал, чтобы все сотрудники разделяли его высокие принципы. Если кто-либо из них осмеливался неодобрительно высказаться о зигзагообразном курсе передовых газеты, основатель, владелец и редактор "Клариона" топал ногами и кричал: "Вы олух, дорогой мой! Почему вы не удивляетесь тому, что котировка акций на бирже все время меняется? А чем мы отличаемся от лезвий для безопасных бритв или синтетического волокна для рубашек? Если вам не нравятся биржевые колебания, идите в священники. Впрочем, и там, говорят, котировка заповедей не всегда устойчива".
- А, Дэви, ты, говорят, попал в аварию? - приветствовал его на бегу спортивный обозреватель. "Везет дураку", - услышал Дэвид его мысленный комментарий.
- Специально, чтобы порадовать тебя, - ответил Дэвид зло. - Ты уж прости, что я остался жив.
- Ты чего?
- Ничего, - ответил Дэвид и вошел в прихожую кабинета редактора.
- Дэви, миленький, - заверещала секретарша редактора мисс Новак. - Как я рада, что все так хорошо обошлось.
"Жаль, что у него есть какая-то идиотка. Я бы с удовольствием с ним..."
"Как бы не так!" - хотелось ему крикнуть этой наглой дуре, которая давно таращит на него глаза и вздыхает, как гиппопотам. Но вместо этого сказал:
- Джейни, радость моя, шеф один?
- Да, Дэви, он один и в чудном настроении.