Я видела: Завитаев держит в руках пистолеты. На этот раз акулы сужали круг очень быстро. Неожиданно (это было настолько неожиданно, что я отшатнулась от экрана) яркие вспышки разорвали темноту. Лучи прожекторов сразу потускнели. По экрану метнулись черные тени. Снова и снова полыхнули огненные вспышки.

Когда глаза опять привыкли к полумраку, я увидела, что все кончено. Завитаев продолжал спуск. Акулы исчезли.

- Чертовская штука, - неожиданно сказал Самарин. - Что это такое?

- Понравилось? - спросил Ревзин. - Это пистолеты, использующие электрогидравлический эффект. Выбрасывают струю жидкости под давлением в тысячи атмосфер. Можно пробить стальную плиту. К тому же жидкость самовоспламеняется в воде... Вот, Петр Николаевич придумал. - Он кивнул в сторону Ермакова.

Тот сосредоточенно протер стекла очков и молча показал на экран.

Да, на экране уже была видна зубчатая вершина Плутона. Завитаев, почти не уменьшая скорости, описал круг над черной воронкой кратера и пошел вниз.

- Все, - сказал Ревзин. - Можно поднимать камеру.

Он обернулся ко мне:

- Пойдемте. Спуск будет продолжаться долго, больше часа...

Ревзин нарочно увел меня в кают-компанию. Он не знал, что произойдет с Завитаевым, и не хотел, чтобы я оставалась у гидротелефона. Мы сидели под сводчатой стеной кают-компании и говорили о фантастике. Нужно отдать должное Ревзину - он старательно отвлекал меня от неприятных мыслей. Постепенно мы разговорились. И тогда я сказала Ревзину:

- Вы все-таки неправы. Машины - не предмет для художественной литературы. Они нужны только как реквизит на сцене, а главное - игра актеров. Есть два подхода к научной фантастике; я покажу вам на примерах. Закройте глаза...

Он послушно зажмурился. Потом улыбнулся:

- Итак?..