Схватка с берсеркером едва не стоила ему жизни. А теперь то, что осталось от Фрэнка после берсеркера и хирургов, было закрыто аппаратурой и вооружением.

Три соединенных кабелем системы, в которых жил Фрэнк, поражали воображение Элли. Виднелась голова, грудная клетка, брюшная полость, но лицо не было обращено к Элли, когда она вошла. Она знала, что Фрэнк видит ее с помощью приборов, оставаясь соединенным проводами с мозгом корабля, находясь в состоянии готовности. Одна рука, закованная в пластик и металл, поднялась с центрального пульта, и Фрэнк взмахом приветствовал Элли.

В глазах, ушах и в сознании Элли еще гремела битва; она вся дрожала.

– Что случилось? – спросила Элли, прервав молчание.

– Хотел насладиться твоим обществом. – Голос Фрэнка звучал естественно, он исходил от человека, а не от техники.

Рука, слишком худощавая, лишенная пальцев, чтобы походить на руку человека, тем не менее, протянулась к ней и похлопала по плечу. Эта рука скользнула к ее талии. Элли это не было неприятным... Движение руки было нежным и мягким, подобным теплой коже. Но под этим была твердая структура, что всегда давало Элли ощущение сильных мускулов.

Рука начала притягивать Элли к креслу, и только теперь она поняла его намерения.

– Ты с ума сошел!

Слова вырвались у Элли со смехом в голосе, но в них звучало определенное осуждение.

– Почему же? Я сказал тебе, что у нас есть пятнадцать минут.

Фрэнк не мог ошибаться в таких вещах, как время. Когда он оставлял свою работу, можно было не беспокоиться.

– Сожалею, что ты не в настроении. Один долгий поцелуй, прямо здесь!

Голос его прозвучал бодро. Другая рука, столь же сильная и уверенная мужская рука, начала точными движениями расстегивать застежки на комбинезоне Элли.

Она закрыла глаза, пытаясь забыться, не думать о самоубийстве и последнем прощании. Когда Фрэнк обнял и привлек ее к себе, она почувствовала под всем его снаряжением тепло его тела, которое совсем не было холодным как металл. А теперь, еще и еще раз прикосновение человеческой плоти...