Квартира Джека находилась в центральной части города, на двадцать третьем этаже, откуда открывался превосходный вид на белые паруса яхт, покачивавшихся на горизонте. Джек поставил новый альбом Линды Ронстадт и занялся сэндвичами. Джесси наблюдала за яхтами. Она начала успокаиваться.
— У меня есть пиво и чай со льдом! — крикнул Джек из кухни. — Что ты предпочитаешь?
— Кока-колу, — рассеянно ответила Джесси.
— Кока-колы нет! Пиво или чай со льдом!
— Ладно, — огорченно отозвалась Джесси, — пусть будет чай.
— Договорились. Ржаной хлеб или пшеничный?
— Мне все равно, — ответила она.
Яхты двигались с удивительной грациозностью. Она бы с удовольствием их нарисовала. Как и Джека. Наверное, у него чудесное тело.
— А вот и я, — сказал он, появляясь на пороге комнаты с подносом в руках. — Надеюсь, ты проголодалась.
— Ужасно, — ответила Джесси, отворачиваясь от окна.
Она подошла к сервированному столу и застыла.
— Что случилось? — спросил Джек.
Он держал в руках белую керамическую тарелку. В самом центре располагался роскошный сэндвич с ветчиной и салатом, щедро политый горчицей. А рядом, занимая оставшуюся часть тарелки, лежала горка оранжевых сырных палочек. Казалось, они шевелятся, подползая к сэндвичу и к ней.
— Джесси?
Она выкрикнула что-то неразборчивое и резко оттолкнула тарелку в сторону. Джек не удержал ее в руках; ветчина, хлеб, салат и сырные палочки «Чиз Дуддлс» разлетелись по полу. Джесси развернулась и выбежала из квартиры.