Она не хотела знать. Она должна знать.

Джесси нетерпеливо сорвала коричневую оберточную бумагу и посмотрела на эскиз. Адриан написал на обороте несколько слов; она узнала его почерк.

«Не смешно, подруга. Забудем об этом».

— Нет, — простонала Джесси, отступая на несколько шагов.

Она смотрела на картину. Знакомый фон, тесные объятия, тщательно прописанные костюмы — но нет, она этого не делала, это не ее работа! Женщина нарисована ее рукой — стройная фигура, светлые длинные волосы и зеленые глаза, полные страсти, она влюблена в него, в него, влажные губы и белая кожа, на его кружевной рубашке чернильное пятно, а на бархатном камзоле следы перхоти. Заостренная голова, жирные волосы, пальцы, которые он запустил в ее локоны, пожелтели, он прижимает ее к себе и улыбается. Рот девушки приоткрыт, нет, это она, Джесси, и он…

— Нет, — повторила она.

Она сделала еще один шаг назад, зацепилась за мольберт и упала. Джесси так и осталась лежать на полу, сжавшись в комок. Здесь ее и нашла вернувшаяся через несколько часов Анжела.

Анжела устроила ее на диване и положила холодный компресс на лоб. Дональд стоял на пороге между гостиной и студией, хмуро переводя взгляд с Джесси на эскиз. Анжела говорила успокаивающие слова и держала ее за руку. Потом она принесла чашку чая.

Постепенно истерика прошла. Наконец, когда девушка вытерла слезы, Дон сказал:

— Твоя одержимость зашла слишком далеко.

— Не надо, Дон, — Анжела умоляюще посмотрела на него, — она ужасно напугана.

— Я и сам вижу, — не унимался Дональд. — Вот почему необходимо что-то предпринять. Она сама это делает с собой, дорогая.

Джесси застыла с чашкой горячего чая в руке.

— Я сама это с собой делаю? — не веря своим ушам, спросила она.

— Безусловно, — заявил Дональд.

Его самодовольный вид неожиданно вызвал у девушки ярость.