Эллис сглотнул.

"Он это нарочно, - думала Дженет. - Не поддавайтесь, Эллис".

- Но ведь я не машина, не так ли? - ответил Эллис.

Дженет поежилась.

- Ну, это еще вопрос, - сказал Бенсон. - Некоторые из ваших функций носят автоматический характер. С этой точки зрения они довольно просты и поддаются программированию, если вы...

- Мне кажется, - перебила Дженет, вставая, - что присутствующие могут приступить к вопросам.

Эллис как будто не согласился с ней, но ничего не сказал, и Бенсон, к счастью, тоже промолчал. Она обвела взглядом амфитеатр. В верхнем ряду поднялась рука и последовал вопрос:

- Мистер Бенсон, не могли бы вы поподробнее описать запахи, которые ощущаете перед "затемнениями"?

- Пожалуй, нет, - ответил Бенсон. - Могу только сказать, что это незнакомые запахи. Они отвратительны, но ни на что не похожи, понимаете? То есть определить, что это за запах, невозможно. Блоки памяти ничего не выдают.

- Ну хотя бы приблизительно?

Бенсон пожал плечами.

- Ну... свиной навоз в скипидаре.

Поднялась другая рука.

- Мистер Бенсон, ваши "затемнения" стали более частыми. Стали ли они более продолжительными?

- Да. Теперь они длятся по нескольку часов.

- Что вы чувствуете, когда приходите в себя?

- Мне тошно.

- А поточнее?

- Иногда меня рвет. Это достаточно точно?

Дженет нахмурилась. Бенсон явно начинал сердиться.

- Есть еще вопросы? - спросила Дженет, надеясь, что их не будет. Она обвела взглядом амфитеатр. Воцарилась долгая тишина.

- Ну, раз так, - сказал Эллис, - то перейдем к обсуждению деталей процедуры третьей степени. Мистер Бенсон со всем этим уже знаком, а потому может уйти или остаться, как ему больше захочется.

Дженет это не понравилось. Эллис явно поддался подсознательному стремлению каждого хирурга показать, что его пациент охотно позволяет резать себя и калечить. Было нечестно просить... нет, подзадоривать Бенсона, чтобы он остался.