Моррис заметил, что многие лица уже загорели. В Лос-Анджелесе стояла теплая, солнечная весна, но сам он оставался таким же белым, как его куртка и брюки, в которые он каждый день облачался в больнице. "Надо чаще бывать на воздухе, сказал он себе. - Например, выходить с завтраком в сад". Конечно, он играет в теннис, но, к сожалению, только по вечерам.

Вернулся Эллис.

- Черт, - выругался он. - Этель разорвала швы.

- Как это случилось?

Этель, молодую самку макака-резуса, оперировали накануне. Операция прошла безупречно, и Этель вела себя удивительно тихо - для макака.

- Не знаю, - сказал Эллис. - По-видимому, как-то высвободила лапу. Так или иначе, она визжит, и кость с одной стороны оголена.

- Она вырвала электроды?

- Не знаю. Но мне надо идти туда снова все зашивать. Вы один справитесь?

- Наверное.

- Вы умеете обращаться с полицейскими? - спросил Эллис. Думаю, они не доставят вам особых хлопот.

- Да, конечно.

- Побыстрее поднимите Бенсона на седьмой этаж и вызовите Росс. Я приду, как только смогу. - Он посмотрел на часы. Уложусь минут за сорок, если Этель будет вести себя прилично.

- Желаю удачи, - сказал Моррис и улыбнулся.

Эллис нахмурился и ушел.

Не успел он скрыться из виду, как снова появилась сестра отделения скорой помощи.

- Что это с ним? - спросила она.

- Просто нервничает, - сказал Моррис.

- Оно и видно, - протянула сестра и посмотрела в окно, явно не торопясь уходить.

Моррис задумчиво глядел на нее. Он достаточно долго работал в клинике и умел распознавать мельчайшие оттенки, связанные со статусом ее персонала. Начинал он стажером без всякого статуса. Сестры в подавляющем большинстве разбирались в медицине лучше, чем он тогда, и, уставая, даже не пытались скрывать свое превосходство. ("По-моему, доктор, лучше бы этого не делать.")