Он говорил тихо, непривычно для гулкого метро. Тем не менее Никита все слышал, будто ему шептали на ухо.

– Ты тоже не ори, – продолжил спортсмен, словно прочитав мысли, – главное, чтобы сам себя слышал.

Никита опустил взгляд и заметил, что на сиденье развалился неопрятный подвыпивший мужчина. Даже в такой толчее садиться рядом с ним никто не собирался.

Спортсмен схватил пьяного за грудки, поднял и понес к двери, тем же чудесным образом, что и раньше, преодолевая плотность толпы. На станции дал алкашу пинка, тот вылетел на перрон и кубарем закатился под лавку.

– Продолжим, – сказал спортсмен, когда вернулся.

Пассажиры заняли освободившееся место.

– Ты сказал, что это я геройствовал в автобусе, – Тихомиров говорил одними губами. – Но я просто сидел, по законам логики, я не мог одновременно…

– Все дело в том, кто я и кто ты, – прервал красно-черный.

– И кто ты?

Спортсмен усмехнулся и невзначай поправил вышитую на груди эмблему. Такой марки Никита раньше не видел – буква-логотип: толи «эн», толи «эйч».

– Я – супергерой, – без патетики ответил спортс-мен. – Человек-Нечеловек.

«Доучился», – подумал Тихомиров. В последнее время он и вправду пересиживал за компьютером, готовясь к защите кандидатской диссертации.

– В смысле – супергерой?

– Да в прямом. Есть Человек-Паук, Человек – Летучая Мышь, Человек-Кошка. А я – Человек-Нечеловек. Между прочим, очень завидное качество. Что непонятно?

«Все понятно, – подумалось Тихомирову, – таки подвинулся рассудком. И как не вовремя – накануне защиты…»

Нечеловек прочитал растерянность в глазах Никиты и счел нужным пояснить:

– Я делаю то, что хотелось бы тебе и чего сам ты никогда не сделаешь.

На следующей станции вагон почти опустел, и Тихомиров с Нечеловеком присели. Слева от спортсмена сидели две модные болтушки. Одна из них повернулась к Нечеловеку спиной и чуть наклонилась к подруге – под джинсами с низкой посадкой стали видны салатного цвета трусики.