Илья еще пытался возражать, вяло спорил. У меня же разыгралась фантазия. В связи с этим самым эхом. Вообразила, что живет рядом человек, который понимает тебя не то что с полуслова или одного взгляда, а будто сам в тебя вселился. Ему и объяснять ничего не надо, он и так все чувствует. Это же мечта каждой женщины - иметь созвучную с тобой душу. Мужчинам не понять: они больше сами по себе, им дефицит чуткости не страшен. А женщина страдает не столько от переживаний, сколько от их неизбывности. Не с кем поделиться, некому поплакаться.

Что-то такое я высказала Эдуарду Павловичу, с опаской, правда. Думала, опять посмеется. Но он слушал серьезно, даже участливо, хотя и возразил. Не обольщайтесь, мол, Ирина Константиновна (вот даже как-по отчеству назвал), человек-эхо вряд ли окажется хорошим другом. Вам больше нужен исповедник - тот выслушает и утешит, а этот, возможно, утешит, но скорее еще пуще растравит. Он что зеркало: радует, если вы прекрасно выглядите. Ну, а если мешки под глазами, прыщ на носу? У вас никогда не появлялось желание запустить туфлей в зеркало?

Как же он тогда сказал, словечко какое-то употребил? А, вспомнила: "потребительски". Нельзя, говорит, на людей смотреть потребительски.

Зачем же, спрашиваю, в таком случае он нужен, этот ваш духовный урод, какой от него толк? Опять же вопрос-недоумок, как раз из тех - потребительских. Чувствую, снова начинаю заводиться, искрит у меня внутри. Только Эдуард Павлович все напряжение рукой снял, в самом буквальном смысле. Положил свою ладонь на мою. "Вы тот человек, кого я ищу. Будете иметь возможность получить ответы на все ваши вопросы. От вас потребуется самая малость: наблюдать и записывать. Вы вели когда-нибудь личный дневник? В школе, институте? Ничего больше, только наблюдать и записывать".

10

И. С. Сотник.

Так и было. Даже не уговаривал. Предложил, и она неожиданно легко согласилась. Могла бы прежде посоветоваться со мной, так нет же, меня словно там не было. Я вдруг оказался лишним. Пошел на кухню, гремел посудой, сварил кофе, раза два заходил к ним. Они перебрались на диван, кофе в чашках стынет, на меня ноль внимания. И говорят, говорят...