Взор поднялся выше и увидел привычные, пока еще сохранившиеся многоэтажные дома там, в самом городе. Человек знал, что там наступление леса было пока не так ярко выражено, хотя картина всеобщего запустения и безмолвия, нарушаемая только птицами выглядела примерно та же. Нет, не только пернатые являлись единственными источниками звуков в замершем и молчаливо смотревшем на редкие группы людей городе, как затравленные звери пробиравшиеся по огромной сети канализационных переходов и не столь большом, как, к примеру, в Москве метрополитене и изредка совершавшие короткие перебежки, предварительно тщательно осматривая открытые пространства.
что-то, чего боялись люди, стараясь не попадаться этому на глаза, на сенсорные датчики застывших на ранее оживленных перекрестках необычных стражей чутко следило за любым перемещением. За любым передвижением, классифицируя и выявляя потенциально опасные формы активности. И когда эти системы слежения обнаруживали занесенные в разряд потенциально опасных существ, то есть человека, с каждым годом становившегося все более изощренным и использующим средства маскировки, то эти точки, улицы наполнялись шумом, свистом и характерными звуками выстрелов тех, кто являлся виновником всего этого беспорядка. В эти моменты настороженная тишина взрывалась захлебывающимися звуками перестрелки.
Так что город жил. Он жил особой настороженной жизнью, пытаясь остаться единым целым, вспоминая былое великолепие и оживленную деловую суету тех, кто сейчас по мере своих возможностей пытался противостоять тем, кто привел его в это катастрофичное состояние.