– Да, Теодемир, вопила. Женщины всегда вопят, когда их насилуют. Некоторым из них это почему-то не нравится. У меня давно не было красивых женщин, Теодемир. А тут иду по берегу, вижу – такое чудо в воде плавает… Ты даже не представляешь, мой Теодемир, как она хороша, особенно если употребить сзади. Да ты ее знаешь. Это Флория, дочка наместника Септема. Убежала потом куда-то в слезах. Найди ее завтра утром, доставь мне удовольствие. Сам понимаешь, наспех распробованное женское тело – это несерьезно. Им надо наслаждаться медленно.

– Флория? – Теодемир нахмурился. – Король! Ее отцу это не понравится.

Родерих рассвирипел.

– Какая разница, что не понравится этому трусливому ромейскому рабу?! Никчемный народ… Только и может, что гордиться своим великим прошлым! Больше он ни на что не способен. Если, конечно, не считать умения их женщин широко раздвигать ноги перед каждым встречным. В этом они преуспели…

Флория хотела выбраться на дорогу чуть ниже, там, где начинались ремесленные кварталы. Оттуда легче было добежать до башен королевского дворца, минуя стражу у ворот.

Она наспех оделась, скрываясь в тени древнего корявого платана, дрожа от холода и гнева, ругая себя за детскую привычку плавать в лунном свете.

И хотела уже бежать дальше, когда наверху затрещали ветки и что-то тяжелое, пыльное свалилось на голову, скрыв разом от нее весь окружающий мир, обхватив цепкими руками, зажав рот.

На следующее утро командир дворцовой охраны Теодемир сын Эрвига выслал на поиски три десятка всадников и заплатил дюжину монет серебром всем столичным соглядатаям. Но Флорию, дочь септемского комита, так и не нашли.

А еще через пару дней в Септем из Толетума отправился торговец, вот уже двадцать лет служивший ромеям платным поверенным. Кроме вина, кож и тканей он вез комиту сведения и слухи о его дочери.

– Это правда?

Улиас стоял у окна, застыв, как статуя.

Полуденное солнце заливало город внизу. Серые крыши домов, пестрые лоскутья рынков, синее зеркало гавани с десятками разномастных кораблей.