– Нет, Тарик, – сказал комит. – Только двести. Этого достаточно. Я открою ворота в гавань. В город твои люди не войдут. А в гавани мало места. Двухсот человек достаточно, чтобы незаметно пройти путь до Толетума и справиться с королевской гвардией, когда король отправится в загородное поместье. Это будет через неделю. Нам надо спешить.

Тарик молчал. Он смотрел на огонь, в его темных глазах плясали языки пламени.

– Ты не сказал, что получу я и что получит мой народ, – наконец произнес он.

– Золото. Много золота. Часть дворцовой казны Толетума. Родерих держит ее в поместье.

Бербер хмыкнул, заворачиваясь плотнее в свой черный балахон.

– Это хорошо. Наместник Ифрикии рыщет по всему побережью в поисках золота для халифа. Он будет рад. И поставит меня во главе еще пары племен, – Тарик мечтательно закатил глаза.

– Вот видишь, каждому из нас что-то нужно по ту сторону пролива.

– Да-а, – протянул Тарик, глядя на комита. – Воистину говорят, что вы, ромеи, появились после того, как бог хитрости покрыл богиню коварства.

Он встал.

– Я дам тебе людей, комит. Лучших людей пустыни. Они тебе понравятся.

Ромейское торговое подворье в Сарагосе было маленьким и невзрачным. Глухая серая стена в два человеческих роста скрывала пыльный дворик с колодцем и одноэтажную каменную постройку, служившую заезжим купцам как жильем, так и складом.

Артемий коротко кивнул на низкий церемониальный поклон местного смотрителя и шагнул во двор.

Первый и Второй сидели на низком каменном парапете, в тени полузасохшего тополя. Первый чистил мелом свой поношенный доспех, а Второй зевал и вяло разглядывал бродящих у колодца кур.

– Она здесь? – спросил Артемий.

Второй осоловело глянул на его мягкие башмаки, подвязанные посеребренными ленточками.

– А как же? Тут. В лучшем виде.