Второй шумно отхлебнул из кружки, прежде чем ответить.

– Может, и не ошибался. Людям виднее. Те, кто с нами связывался, плохого о нас точно бы не сказали. Хе-хе…

– Все зависит от цены, ромей, – добавил Первый. В этой паре он производил впечатление главаря. Или просто был немного старше. – Если сочтемся в золоте…

Артемий назвал цену.

Цена впечатлила. Первый сверкнул глазами, а Второй сдавленно поперхнулся.

– Я надеюсь, речь идет не о похищении нашего доброго короля Родериха? Наши головы дороже стоят.

Артемий молча развернул перед ними свиток с миниатюрой. Первый присвистнул, вглядываясь в изображение на желтоватом пергаменте. Второй подсел ближе, шевеля губами.

– Я надеюсь, вы умеете читать, – немного презрительно спросил Артемий. – Это старая латынь. Даже не греческий.

– Баба какая-то… – пробормотал Первый. – Тут что-то написано, под картинкой… Фэ, Лэ, О…

– Тихо! – Артемий ненароком оглянулся. Вблизи никого не было. Только на носу хозяин судна о чем-то спорил с капитаном, яростно жестикулируя. – Вы знаете, кто это. Не притворяйтесь, будто не узнали. Цену я вам назвал. Срок – тоже. Ответ за вами. Только помните: если не сойдемся, не надо болтать. Из-под земли достану.

– Сойдемся, ромей, – медленно сказал Первый, не отрывая глаз от пергамента.

Король Родерих молился.

Он молился часто, утром и вечером. Иногда даже днем, после совета. Молился в церкви. Молился, поднявшись на сторожевую башню своей столицы. Молился, спустившись в старые, еще имперских времен, подвалы с винными амфорами. Молился в своей спальне и немногочисленных лесах, окружающих Толетум. Старался найти в редких рощах дебри потемнее, вспоминая истории о бесконечных лесах с деревьями выше гор, о черных логах и заросших мхом древних святилищах, где его предки приносили жертвы своим мрачным лесным богам. Недаром его народ раньше назывался «людьми лесов».

Да, король Родерих молился не только Распятому Спасителю.