По широкой лестнице они сбежали в холл, который украшали римские статуи на дорических колоннах – фигуры играли мраморными мускулами и матово блестели. Они направились к крытым подъездным воротам. Утром выпал легкий снег и кое-где еще не успел растаять. Семилетняя сестренка Мики бросала снежки в окружавшую сад стену.

Райан искренне считал Люсинду – с ее смуглой кожей и идеальными чертами лица – самой красивой маленькой девочкой на свете. У нее были выразительные зеленые глаза, похожие на изумруды.

– Слушай, Лю… нам с Райаном надо ненадолго отлучиться. Только ты ничего не говори папе с мамой.

– Сегодня у Марты выходной, а я не должна оставаться дома одна, – ангельским голоском произнесла девочка.

– Да ладно тебе, Лю. У нас с Райаном важное дело…

– Ты не должен брать папину машину, – сказала она, догадавшись, что Мики что-то замышляет.

– Если ты скажешь папе, я расскажу ему, что ты скармливаешь Рексу кухонные объедки. А ты сама знаешь, как папа относится к тому, что охотничью собаку кормят остатками со стола.

Люсинда кивнула, но ничего не сказала.

– Сиди дома и не забудь запереть дверь, – приказал Мики, провожая взглядом маленькую фигурку, направлявшуюся к дому.

Мики задним ходом выгнал из гаража красно-белый двухдверный «олдсмобил», развернулся и до предела выжал педаль газа; из-под шин мелкой дробью полетел гравий.

Когда они увидели Джину и Тину, те стояли, постукивая ногой об ногу, чтобы не замерзнуть. Тина села на переднее сиденье рядом с Мики, Джина – сзади вместе с Райаном. Тина нагнулась и поцеловала Мики в щеку; тот обхватил ее за шею и привлек к себе.

– Ну-ка, иди ко мне, – шутливым тоном приказал он.