- Надо же в чем-то нести, - зловеще проговорил он.

- Понятно, - сказал я.

- Ну, пошли.

- Все-таки, по-моему, лучше на машине.

- Слишком рискованно. Нас могут заметить.

- До леса целых три мили!

- Да? А в тюрягу на шесть месяцев ты не хочешь?

- Что же ты раньше мне об этом не говорил?

- Разве нет?

- Знаешь, не хочу я в это впутываться. Оно того не стоит.

- Вот я и говорю: пошли пешком, Гордон, так полезней для здоровья.

Стоял солнечный тихий вечер; клочья белых облаков недвижно парили в небе, и вся долина была наполнена тишиной и прохладой. Мы двинулись в путь по обочине дороги на Оксфорд, петлявшей между холмами.

- Изюм взял? - спросил Клод.

- В кармане.

- Отлично, - ответил он. - Замечательно.

Через десять минут мы свернули с большой дороги на тропинку c изгородью по обе стороны. Теперь приходилось тащиться в гору.

- Сколько там всего лесников? - спросил я.

- Трое.

Клод выбросил наполовину выкуренную сигарету. Через минуту закурил другую.

- Вообще-то я не одобряю новых методов, - сказал он. - Тут лучше поосторожней.

- Конечно.

- Но на этот раз чувствую: то, что надо!

- Да?

- Можешь не сомневаться.

- Ну, дай Бог.

- Мы открываем новую страницу в истории браконьерства. Но только не вздумай никому рассказывать, как мы все это провернули. Стоит об этом узнать хоть одной душе, каждый дурак станет делать то же самое, и на весь район не останется ни одного фазана.

- Никто от меня и слова не услышит.

- Ты молодец, - продолжал он. - Умнейшие люди занимались этой проблемой с незапамятных времен, и никто из них до такого не додумался. Почему же ты раньше мне ничего не говорил?

- Да ты же меня и не спрашивал.

И это была правда. Собственно говоря, еще два дня до того Клод даже и не заговаривал со мной о самом святом: о браконьерстве.