- Кроме того, с таким методом мы могли бы достичь серьезных результатов. Мы смогли бы приготовить хоть двадцать изюмин; вечером, на закате, разбросать их на месте кормежки и спокойно уйти. Через полчаса можно возвращаться, снотворное начнет действовать, а фазаны к этому времени рассядутся на ночь на деревьях и начнут засыпать. Никакой фазан, съевший хотя бы одну изюмину, не удержится на ветке. Милый мой, они посыпятся с деревьев, как яблоки, а нам останется только их подбирать.

Клод смотрел на меня, не скрывая восхищения.

- Ого, - прошептал он.

- К тому же, нас никогда не поймают. Мы будем гулять по лесу, роняя по дороге изюм, и даже если за нами станут следить, все равно ничего не заметят.

- Гордон, - сказал он, положив мне руку на колено и глядя на меня огромными и яркими, как звезды, глазами, - если это сработает, то произведет революцию в браконьерстве.

- Очень рад это слышать.

- Сколько у тебя осталось таблеток?

- Сорок девять. В бутылочке было пятьдесят, я принял одну.

- Сорок девять не хватит. Нам нужно как минимум двести.

- Ты с ума сошел!? - воскликнул я.

Он медленно отошел к двери и остановился в дверном проеме, спиной ко мне, уставившись в небо.

- Меньше, чем двести никак нельзя, - тихо проговорил он. - Нет смысла возиться, если на двести не наберется.

"Что за бред, - подумал я, - чего он хочет?"

- Последний шанс перед открытием сезона, - сказал Клод.

- Больше мне их неоткуда взять.

- Ты ведь не хочешь возвращаться с пустыми руками, правда?

- Но зачем так много?

Клод обернулся и посмотрел на меня невинными глазами.

- Почему бы нет? - мягко проговорил он. - Ты что, против?

"Да, - подумал я, - он, кажется, хочет испортить мистеру Хейзелу открытие охотничьего сезона!"

- Достанешь двести таблеток, тогда будет смысл этим заняться.