Урча, пантера зашевелилась во сне и шершавыми подушечками лап провела по груди Грэма. Заснуть, несмотря на чудовищную усталость, не удавалось. Мысли роились в голове и никак не хотели отпускать его в пленительное путешествие по миру сновидений. Если в его жизнь действительно вмешивается некая внешняя сила, тогда, может статься, именно происходящие вокруг странности помогут ему до этой силы добраться. Ну, вот хотя бы те два срыва памяти, случившиеся на веранде и на углу дома… А что будет, если попытаться еще раз?

Он понимал, что ведет себя глупо, и все-таки мысленно представил себе лапу Деборы. Он прикоснулся к ней перед тем, как заснуть, и подушечки были мягки и нежны. А теперь… Сейчас же ворвалась память, категорично твердя, что Грэм ошибается, мягкими подушечки были давным-давно — в младенческие годы Деборы, когда она была забавным пушистым комочком с куцым хвостиком и смешной приплюснутой мордочкой. Потом подушечки загрубели. Тогда почему вчера вечером они вновь были мягкими, как у младенца? Нет, тебе показалось, настаивал незнакомый чужой голос внутри его. Нет, не показалось. Зная, что за этим последует, он нарочно принялся пролистывать воспоминание за воспоминанием — без разбору, первые, до которых дотягивалась бестелесная рука сознания. Все быстрее и быстрее прокручивал он пленку памяти. Вихрем налетали бессвязные кадры его первых экспедиций, непродолжительных отпусков, мелькнула недавняя встреча с огоньками, Земля, чужие планеты, кабинет Хуана Ивановича Смита, старый космический корабль в степи…

И тогда не выдержала перегруженная память, затрещали под спиной бревна плота, стены шалаша зашатал…

4

…каких намеков на ночную грозу. Грэм сидел на краю плота и смотрел на черный, отливающий металлом колосс корабля, вздымавшийся над степью. Он был уже совсем близко — не больше километра.

— Консервы будешь? — спросила за спиной Дебора.