— Садитесь! — приказал немолодой лейтенант-туркестанец.

Дверца кабины была открыта. Мустафа на негнувшихся ногах доковылял до машины и уселся на заднее сиденье. Рядом с ним сел офицер.

Когда «опель» выехал из ворот, Чокаев спросил:

— Куда мы едем?

Офицер промолчал. У отеля «Лютеция» машина остановилась. В «Лютеции» после захвата Парижа обосновался специальный пункт абвера — КО, начальником которого был Райль.

Лейтенант направился к зеркальной двери, оставив Чокаева в машине. Минут через десять он возвратился с седым генералом. Офицер открыл дверцу машины и, дождавшись, когда генерал, поприветствовав Мустафу, уселся, поспешил на сиденье рядом с шофером.

«Адъютант», — подумал Мустафа.

— Вы должно быть, забыли меня, господин Чокаев? — спросил генерал по-французски, когда машина тронулась.

Чокаев опешил.

— Не годится забывать старых друзей. Я-то вас сразу узнал. — С этими словами генерал Майер Мадер пристально посмотрел в глаза Мустафы.

— Я, кажется, припоминаю… 1913-й год. Бал у губернатора Туркестана. Если не ошибаюсь — барон фон Кюхлер?..

— Гора с горой не сходится… — улыбаясь, сказал генерал и, достав из кармана портсигар, протянул его Чокаеву… — Закуривайте.

— Что я вижу! Это же тот самый ореховый портсигар… Редкая вещь. Жив ли старый мулла?

— Мулла Мурад? Умер в Туркестане в 1934 году.

— Расстрелян?

— Нет. Умер. Это нам достоверно известно. Скончался на руках сына Феми Мурада.

— Как, Феми Мурад — сын Муллы Мурада? Значит, со мной в камере сидел его сын!

Только сейчас Чокаев полностью осознал положение, в котором очутился.

— Интересно, а что сталось с полковником Белоусовым? — перебил его генерал.

— Умер, бедняга, перед семнадцатым — сердечный приступ.

— Да… Времени-то сколько прошло — страшно вспомнить. Почти тридцать лет…