Подумав чуть, она прямо с истёртого до серой белизны крыльца свернула на околицу, где пастух обычно пас череду тощих и нахально мекающих коз. Что характерно, никто и никогда не видал, чтобы Николя усугублял — но тем не менее, он всегда был под хмельком. Вот и сейчас, он благополучно дрых в тени под вербами, нимало не заботясь о вверенных ему опчеством животинах. Авось, как-нибудь само всё образуется.

Но Девочка не стала устраивать пакость или щекотать в носу сладко похрапывавшего пастуха соломинкой. Напротив, одним только щелбаном меж едва прорезавшихся рожек она подозвала чёрно-серого козлёнка… вернее, козлёнку. А потом, воровато оглядевшись — не видит ли кто? — встала на четвереньки и принялась бодаться со своенравной животиной.

Козлёнка даром что тощая, но упрямая страсть как! Таки и сегодня поборола соперницу, заставила её проехаться коленками по траве…

"Вот же тварь аццкая" — размышляла Девочка, уже направляясь далее и почёсывая просто-таки гудящий лоб, — "Даже и взгляд ей мой нипочём"

Но ничего, с каждым днём победа упрямой животине давалась всё с большим и большим трудом. И однажды, весьма вскоре, придёт время, когда… что там "когда", Девочка загадывать не стала. Наоборот, по пути на пруд она даже заглянула в Лес — ну как там птичка?

Ну да, а что ей станется? Птичка пёрла напролом, оставляя за собой самую настоящую просеку и забавно прыгая на своих лапках через расщеплённые и поваленные стволы. Немного не повезло при этом Михайло-Потапычу, который нипочём не захотел отдавать на растерзание свой малинник на поляне и весьма опрометчиво полез махать косолапками.