προς δε γ’αυτοΰ τω τάχει πειθω τις επεκάθητο τοΐσι χείλεσιν. ούτως εκήλει και μόνος των ρητόρων το κέντρον εγκατέλιπε τοΐς ακροωμέοις, [...стремительно к нему само садилось убеждение на уста. Он чаровал людей; единственный оратор, он жало оставлял у слушателя.]

(18) но и самому Периклу не удалось бы ни это πειθώ, [убеждение] ни это κήλει [укрощал, чаровал] только в силу краткости или стремительности его речи (или обоих этих качеств: они ведь различны), не будь у него великого дарования. Чтобы доставить удовольствие или убедить, речь должна быть подробной, просторной; оставить же в душах слушателей занозу можно, лишь вонзив ее, а не только ею уколов. (19) Добавь слова другого комика о том же Перикле:

ήστραπτ’ εβρόντα, συνεκυκα την ‛Ελλαδα. [Сверкал, гремел и волновал Элладу (Аристофан, «Ахарняне», 531).]

Гремит, сверкает и приводит в смятение не речь увечная и обкорнанная, а возвышенная, льющаяся широким великолепным потоком.

(20) «Лучше всего мера» — кто отрицает? Но меру одинаково не соблюдают и тот, кто говорит меньше, чем требуется делом, и кто больше, кто слишком сжат и кто слишком пространен. (21) Поэтому часто и слышишь: «не в меру многословен» или «сухо и слабо»; один вышел за пределы своей темы, другой не исчерпал ее. Оба грешат одинаково, но один от слабости, другой от избытка сил; (22) последнее — недостаток пусть неотделанного, но все же большего таланта. Говоря это, я одобряю не гомерова αμετροεπή, [безмерноречивого (эпитет Ферсита в Илиаде, II, 212).] но того, чьи

και έπεα νεφάδεστι εοικοτα χειμερίησιν, [Речи, как снежная вьюга, из уст у него устремлялись (об Одиссее, Илиада, III.]