А потом уже в нашу сторону тыкнет, попадет на какого-нибудь... да вот, к примеру - на того же красного карлика - и скажет: а это, значить, Проксима... Проксима... Простите, вы из какого созвездия? Только разве ж всех этих карликов по созвездиям упомнишь? Да... Так вот. И сам Гарден-о-о-з сейчас тоже - совсем как ведущий - вытянул протуберанец в указку и показывает. Вот сюда, говорит, смотрите, а сюда не смотрите. Это, говорит, просто туманность такая маленькая. А сам ведь весь фильм спиной к экрану стоит! Я еще подумал: это ж надо настолько в сценарии не сомневаться! Основная проблема у Гарден-о-о-за с постановкой, как мне кажется - это то, что он снимает не простые фильмы, а... Как бы это сказать?.. Микрофильмы, что ли... То есть фильмы не про нас, Светящих, и даже не про наших отщепенцев, а про крохотных таких... таких маленьких... малюсеньких совсем... все равно же слова не подберу! Вот. Их и не разглядеть бы никогда, если б не экран из терния. Это такой прозрачный экран, который в галактионы раз увеличивает все, что за ним находится - это в одну сторону, а в другую, соответственно - уменьшает. Звук он вроде тоже как-то должен улучшать, но получается пока не очень. Да и кто ждет от вакуума хорошего звука? И еще есть у терниевого экрана одно полезное свойство: если его замкнуть, то время внутри него по другому идти начинает. Не в смысле что назад там или в сторону, а просто замедляется сильно. Здесь, снаружи, допустим, всего три скрымза прошло, а там, внутри - тысяча. А то и все полторы! Я что, так и не сказал, как фильм то называется? Ну я и... Хотя это, пожалуй, все же слишком... В общем, черная дыра заместо ядра - вот кто я! Называется он "Человечество - от рассвета до заката". Это нам сам Гарден-о-о-з сказал, еще перед началом. И о том, про что фильм будет, тоже сказал. И о том, какие трудности возникнут в процессе съемки, сказал. Я уже бояться начал: вдруг он нам сейчас все так подробно расскажет, что и фильм потом показывать не станет? Кто мне тогда мои солы вернет? Они, небось, в чистом космосе не валяются! Но нет, слава Комете Двухвостой, все-таки начал.