В 1909 году он подбил на это кощунственное дело двух сторожей монастырского некрополя. Говорили, что него уже есть череп Щепкина... Вместилищу гоголевского разума были оказаны подобающие почести: его украсили лавровым венцом из серебра и поместили в застекленный палисандровый футляр, обшитый изнутри черным сафьяном. Слухи о невероятной бахрушинской реликвии поползли по Москве и достигли ушей внучатого племянника Николая Васильевича Гоголя - Яновского, лейтенанта российского императорского флота. Этот морской офицер, человек весьма экзальтированный, явился к Бахрушину и, положив на стол револьвер, заявил: "Здесь два патрона: один в стволе, другой - в барабане. Тот, что в стволе, - для вас, если вы откажетесь выдать мне череп Николая Васильевича; тот, что в барабане, - для меня..." Бахрушин, человек не робкого десятка, все же посчитал за благо расстаться с опасной реликвией. Лейтенант Яновский увез палисандровый ларец в Севастополь, на корабль, где служил. Предстоял поход в Италию. Итальянцы приглашали русских моряков на годовщину мессинских событий. (В 1908 году во время мощнейшего землетрясения россияне спасали мессинцев из-под обломков рухнувших домов, оказывали медицинскую помощь.) Ожидался торжественный прием в Риме. Лейтенант Яновский рассчитывал посетить русское посольство и предать череп Гоголя земле Италии, которую тот любил, считая Рим второй родиной. Яновский заручился письмом таврического викария к настоятелю посольского храма, в котором тот просил упокоить бренные останки великого писателя по православному чину. Однако поход в Италию по ряду причин не состоялся. Вскоре в Севастополь пришли итальянские миноносцы, чтобы забрать прах сардинских генералов, погибших при осаде города в 1854 - 1855 годах и захороненных на горе Гасфорта. Лейтенант Яновский вручил командиру одного из миноносцев, капитану Боргезе, палисандровый ларец и попросил передать его русскому консулу вместе с письмом викария. Тот обещал при первом удобном случае съездить в посольство России и встретиться с настоятелем храма.