Воины в дверях также немного попятились и опустили оружие. Драться за приезжих из далекой Германии сеньоров имело смысл только тогда, когда это сулило награду или избавляло рабов от гнева и наказания. А погибать просто так забранные от сохи земледельцы не собирались.

— Приберите здесь, — поняв, что сражение закончилось, Виктор опустил меч. Азарт схватки сменился неожиданным ознобом. — Выбросите трупы и почистите пол. Вопросы есть?

— Слушаюсь, господин, — признал власть над собой нового владельца замка Клепатник, низко поклонился и, прихватив за ноги труп фогского начетника поволок его к дверям. Поскользнувшиеся в крови воины поднялись, засунули топорики за ремни и взялись помогать: рыцаря, ведавшего сбором налогов и штрафов, не любил никто.

Кузнецов, зябко передернув плечами, наклонился, вытер клинок о солому, вложил его в ножны, отошел к столу, налил полную чашку вина, и в несколько глотков выпил:

— Не знаю, как вы, мужики, — повернулся он к одноклубникам. — А я жрать хочу, как сто китайцев.

Те сразу заговорили во весь голос, отчего по залу, отражаясь от голых каменных стен, принялось гулять неразборчивое эхо, кто-то начал даже смеяться, заново переживая перипетии боя, еще кто-то оживленно размахивал мечом над головой. Виктор нашел взглядом девушку в коричневом сюрко и с растрепанными волосами:

— Неля! Иди сюда! А ну, признавайся, красавица, чем это ты рыцарей шуганула?

— Да — собак я боюсь, — смутилась она. — До смерти боюсь. Ну, вот и ношу с собой баллончик с перцовым аэрозолем. «Антидог» называется.

— «Антинемец» его называть нужно, — рассмеялся Кузнецов и, в порыве радости, крепко ее обнял. — Молодчина! А то ведь нас и вправду раздели бы и загнали свиней кормить. Никто ведь воспротивиться не попытался. Давай я тебе вина налью. Оно теплое, согреешься… Я сейчас, через секунду вернусь…