— Он был могущественным некромантом, — сказал Ка-ну.

— Он не был волшебником, — возразил Кутулос. — Не был завывающим, бормочущим заклинания, гадающим по потрохам змеи. В Рааме не было ничего от шарлатана. Он познал основные принципы, постиг Стихии и понял, что воздействие естественных причин на естественные силы приводит к естественным результатам. Он сотворял то, что могло показаться чудесами, лишь приложением собственной силы естественным путем, что было для него столь же просто, сколь для нас — зажечь огонь, и что столь же недоступно для нас, как то же добывание огня для наших обезьяноподобных предков.

— Тогда почему он не раскрыл все свои тайны людям? — спросил Ту.

— Потому что знал, что многие знания не принесут людям добра. Какой-нибудь злодей мог бы подчинить себе целый народ, нет, даже всю вселенную, обладай он знаниями Раамы. Человек должен учиться сам, развивая в процессе учения свою душу.

— Так ты говоришь, что все лишь иллюзия? — заявил Ка-ну, искусный в делах государствах, но невежественный в философии и науке и посему уважавший Кутулоса за его знания. — Как же так Ведь мы можем слышать, видеть и ощущать.

— А что такое вид и звук? — возразил раб. — Разве не отсутствие молчания, и разве молчание — не отсутствие звука? Отсутствие чего-то не является чем-либо вещественным. Оно ничто. А как может существовать ничто?

— Тогда зачем существуют вещественные предметы? — спросил Ка-ну, словно озадаченный ребенок.

— Они лишь проявление действительности. Возьмем то же молчание. Где-то существует суть молчания, душа молчания. Ничто, ставшее чем-то, отсутствие столь абсолютное, что оно приобрело вещественную форму. Кто из вас хоть когда-нибудь слышал полное молчание? Никто! Всегда существуют какие-то звуки — шепот ветра, гудение насекомых, даже шорох растущей травы или шепот песчинок в пустыне. Но в сердцевине молчания вообще нет звуков.