
Август и три дня, проведенные у Белого дома, заставили меня внести в текст новые сведения и поправки. Получив достоверную информацию, я использовал ее для описания боевых действий под землей в районе Белого дома. Как выяснилось спустя два года, эти описания оказались весьма схожими с реальными событиями октября 1993 года, и теперь меня часто одолевают вопросами о причинах.
Разумеется, подробностей того, что произойдет, я не знал и писал, исходя из своих ощущений. Однако, если говоришь и пишешь правду, слово реченное или написанное становится явью.
Первые сведения о секретных подземных объектах дошли до меня в середине 60-х. После медицинского института меня направили врачом в армию; если быть точным, я получил назначение непосредственно в Министерство обороны. Моими подопечными стали офицеры из разных родов войск - летчики, подводники, личный состав ГРУ (Главное разведывательное управление) и прочие, кто в процессе напряженной и сложной работы нуждался в помощи врача.
В мои служебные обязанности входило разобраться в состоянии пациентов, снять последствия различных нагрузок, провести профилактику новых стрессов и разнообразных воздействий, связанных с риском, опасностью и необычайно сложной работой. Изредка ко мне поступали офицеры, чья служба проходила преимущественно под землей.
Я узнавал их с порога: бледные пастозные лица, еле заметная скованность в движениях, чуть угасший взгляд, некоторая замкнутость и оцепенелость... Кое-кто из них отличался разной степенью агарофобии [боязнь открытого пространства] и нуждался в коррекции, а иные страдали клаустрофобией [боязнь замкнутого пространства], и их приходилось переводить на поверхность или вообще увольнять из армии.
Поначалу информация накапливалась сама собой, произвольно, лишь значительно позже я повел направленный поиск и отбор. Поводом послужил конкретный исторический факт: 6 ноября 1941 года, когда немецкие войска подошли к Москве, в нижнем вестибюле станции метро "Маяковская" состоялся торжественный праздничный митинг, на котором с речью выступил Сталин.
