Потом поезд тронулся, я задумался о встрече с родными, Костик, как обычно, помалкивал, даже сержанту надоело молоть чушь, и он заткнулся…

Вот и кольчевский вокзал — здание выстроено, пожалуй, с полсотни лет назад, а то и больше, еще при Сталине. Красивый домик, как игрушка, с декоративной колоколенкой, выкрашен розовым, с белыми карнизами. Замок из сказки.

Ох, сколько раз я приезжал сюда летом на каникулы… Потом, когда родителей не стало, и вовсе переселился, прожил два года. Но это уже другое — вокзал мне запомнился именно такими летними, веселыми ощущениями. Каникулы, я еду к родне, впереди веселое лето! Хорошие воспоминания, добрые.

Попутчики зашевелились, нагружаясь поклажей, потянулись к тамбуру. Странные люди, поезд простоит в Кольчевске долго, все успеют сойти.

Заскрежетали колеса, поезд вздрогнул в последний раз, колыхнулась толпа с сумками и чемоданами у выхода, тут и сержант с толстым спутником тоже стали собирать багаж. И эти, значит, в Кольчевске выходят. Странно, в общем-то, что им тут делать, в глухомани?

На заасфальтированной площади всегда небольшой стихийный рынок — бабушки с кошелками, какое-то барахло разложено, три киоска… В стороне от вокзальной суеты расположилась группа мужчин — все как один крупные, спортивные, в темных плащах. Наши клиенты, не иначе. Перед вокзалом шумит толпа, люди снуют туда и сюда, а вокруг плащей — островок спокойствия. Будто бы само собой выходит, что прохожие норовят обойти эту группу стороной, словно кто-то провел волшебным мелом зачарованный круг.

Вот пассажиры в тамбуре зашевелились, Костик бросил:

— Ну, я иду.

Подхватил грязную торбу, в которой, насколько мне было известно, лежали упакованные в тряпье спецконтейнеры с артефактами, и двинул к тамбуру, где топтались люди, едва заметно продвигаясь к выходу. В дверях застряла бабуля с кошелками, зацепилась, стала причитать, ее обругали… В общем, все, как обычно.