МОСКВА. 25 ИЮНЯ 2136 ГОДА
- Ниночка, это тебе, - с предельным обаянием, на которое только был способен, улыбнулся я и протянул коробку натуральных немецких крангеров. Ким любил, чтобы в его приемной сидели рослые длинноногие секретарши с роскошными бюстами. Я тоже люблю таких женщин, но, к сожалению, моя круглая физиономия не всегда внушает им должные чувства.
- Ты, как всегда, вежлив и очарователен, - явно льстя мне, произнесла Нина, сверкнув ослепительными ровными зубами ярко-фиолетового цвета - по последней моде. Беда с этими женщинами. То волосы люминокрасителями обрабатывают и светятся так, будто вылили на голову бидон горючего и подожгли То ногти металлопластиком покрывают. То платья из прозрачного пластика надевают.
- А ты, как всегда, прекрасна, Ниночка. Я бы с удовольствием пригласил тебя на чашку кофе в "Гинденбург", но природная скромность не позволяет мне произнести вслух такое предложение. Ким у себя?
- Да, он тебя уже ждет.
Ким полулежал в кресле-пузыре и изучал бумаги, время от времени затягиваясь сигаретой Он был не в настроении. Искоса посмотрел на меня, кивнул и пробурчал какое-то нечленораздельное приветствие. Кабинет у Кима был огромный. Два угловых окна выходили в парк, во всю стену сияло объемное изображение туманности Андромеды - хозяин любил экзотические виды. Вся обстановка состояла из нескольких кресел-пузырей и огромного стеклянного стола с компьютером
- Как настроение, Саша? - спросил Ким.
- Прекрасное, как и обычно, когда меня срывают с Золотых Песков в самый разгар отпуска. Лучший отдых - хорошая работа. Пьянящее ожидание того чудного мига, когда тебя все-таки пристрелят при исполнении служебных обязанностей.
- Ты нудный субъект, Саша, и с возрастом этот недостаток прогрессирует, покачал головой Ким и улыбнулся, усилием воли подавив раздражение, накопившееся за не слишком удачный день. Ким порой умел менять настроение, уж коли возникала в этом необходимость. - Как отдохнул?