Я выдернул пистолет и всадил пулю "обезьяну" в ногу. "Педик" тут же застыл как статуя.

Я посмотрел на часы - третья минута.

Патрульные появились на седьмой минуте - результат не ахти какой. Но зато сразу на двух мобилях. Перед побоищем я нажал на ручном коммуникаторе полицейский сигнал тревоги.

- Полиция! - Я продемонстрировал патрульным полицейскую карточку. - Нужно доставить эти мешки с дерьмом в участок. Злостное нарушение порядка, использование запрещенных предметов, пункты 1210 и 1247 Уголовного свода.

- Как это вы их так умудрились? - Молодой полицейский с уважением посмотрел на меня и на окровавленных "крыс".

- Было бы желание...

***

В участке я пробыл два часа: надиктовывал показания, прошел через нудные протокольные формальности.

Мрачный, гераклового сложения капитан - дежурный помощник пристава - сидел в просторном кабинете рядом с компьютеранализатором. Ночь выдалась напряженная, патрульные без устали заполняли стерильно-чистые камеры наркошами, дебоширами, "крысами". Ничего серьезного, за исключением нашего случая, пока не было.

- Непрерывное производство, - вздохнул дежурный помощник. - С каждым годом мрази все больше. В основном амеб, которых ветер несет незнамо куда. У них жажда разрушения в крови. Ладно еще, когда уличные СТ-фоны разносят - их в последнее время бронированными стали делать. В этом году одних выловили - они пытались Музей классических искусств поджечь радиоуправляемыми ракетами. Чего, спрашиваю, тебе музей сдался? Говорит, хочется. Мол, умники полтыщи лет на картины любуются, а он одним движением может выше их всех стать - спалить все. Эх, башки бы им поотворачивать, да никому это не надо, кроме нас, полиции!

В комнату ввели жилистого "каратиста". На носу его белела эластоформа, чтобы придать ему нормальные очертания, губы распухли. Для одного удара разукрасил я его неплохо.