— Да, они пришли, — ответил Марко. — Они оказались вовсе не такими равнодушными ко всему, какими хотели казаться. Ведь вы же знаете, что у них не осталось теперь ни одного приверженца. Так что они охотно откликнулись на наш зов. И рассказали нам, что Тан-гиль вовсе не находил этот меч возле Источника Зла. Он украл его. Выйдя из пещеры, смертельно уставший и разбитый, он имел наглость забраться в ближайший грот, принадлежащий западному ветру. Это происходило на Горе Четырех Ветров, пещера зла лежала на севере, пещера ясной воды — на юге. Ну так вот, он ввалился в западную пещеру, где был этот меч. Он стоял прямо у входа, сверкая на солнце. Будучи изначально бесчестным, Тан-гиль тут же стащил его. Духи поведали мне и Таргенору, что меч был когда-то оставлен у входа человеком, который пришел сюда, чтобы добраться до источника ясной воды. Но человек этот не был достаточно чист сердцем и погиб по дороге. Ему было запрещено брать свой прекрасный меч в Пещеру Очищения, поэтому он оставил меч в другой пещере. И этот меч стоял там до тех пор, пока не явился Тан-гиль. Меч действительно был выкован в древности, и он не имеет никакого отношения ни к добру, ни к злу, он символизирует просто силу и мужество. В нем заключена также какая-то тайная сила, сущность которой не смогли разгадать ни Тан-гиль, ни Таргенор.

— Это звучит многообещающе, — сказал Ян. — И Таргенор сам захотел, чтобы меч оказался у нас?

— Да. Но почему, я не знаю.

Натаниель уселся на корточки возле сокровищ.

— Я думаю, почему нас посетили эти видения?

— Разве не Хейке только передал тебе свои мысли?

— Да, — ответил Натаниель. — Мысли о холме… возле Гростенсхольма…

— Не означает ли это… что здесь есть какая-то связь? Связь между прорывом Хейке в «серый мир теней» и этой стеной?

— Уфф… — с дрожью произнесла Тува. — Мне не хотелось бы вызывать в этот мир серый народец!

— Это те, что сторожат нас снаружи? — с ужасом произнес Габриэл.