Бабка хотела ему ответить, раскрыла было рот, да передумала, посторонилась и просто махнула рукой, мол, проходи. Отыгралась на песике, верно затрусившим за Никифоровым: - Геть, геть отсюда, поганый! Никифоров прошел внутрь - сени, коридорчик, комнатка. За простым, наверное, кухонным столом сидела если и не дивчина, то уж никак не старуха. - Тебе кого? - спросила она. Можно подумать, горожане каждый день ходят толпами в этот занюханный сельсовет. - Вам должны были насчет меня сообщить... - Никифоров старался говорить солидно, как положено человеку из области. - Ты, должно быть, практикант, да? По разнарядке? - Практикант, - согласился Никифоров, хотя слово это ему не нравилось. - Мы тебя ждали, да, все подготовили, только... - она запнулась на секунду, подыскивая слова. - Тебе нужен товарищ Купа, он сам сказал, чтобы вы к нему шли. Он у нас секретарь сельсовета. - А вы? - Я помощница. Помощница секретаря сельсовета, - должность свою она произносила с торжественностью шпрехшталмейстера, и именно эта серьезность заставила Никифорова сбавить ей лет десять. Она его ровесница. Ну, почти. - Комсомолка? - требовательно, как имеющий право, спросил он, и девушка признала это право. - Да. Три месяца, как комсомолка. - А лет сколько? - Два... Двадцать... - Ага, - он подумал, что бы еще сказать такого... начальственного, но не нашелся. - Где я могу найти товарища Купу? - Так у него... У него с дочкой, с Алей... - С Алей? - Алевтиной... Ну, вы его в церкви... то есть, в клубе найдете. Он там, как-то неясно, неопределенно сказала она. - Понятно, - хотя понятного было мало. Зато перешла на "вы". Впрочем, это как раз зря, пережиток. - Значит, клуб у вас в церкви? - В бывшей церкви, - помощница потянулась к чернильному прибору. Явно, чтобы просто повертеть в руках что-нибудь. Прибор был пустяковеньким, дутой серой жести "под каслинское литье", ручка с пером - лягушкой.