Тот сидел молча, с затуманенным взором, вцепившись в спинку стула. Когда он падал, спинка оказалась впереди, и теперь он защищался ею как щитом, хотя я хорошо знал, что это совершенно бесполезно.

Лестат снова пригвоздил меня взглядом.

– Мы не охотимся на агентов Таламаски, братишка, – произнес он. – Но вы... – Он перевел взгляд на Стирлинга. – Вы чуть было не получили по заслугам.

Стирлинг смотрел прямо перед собой, явно не в силах ответить, и лишь покачал головой.

– Зачем вы вообще сюда явились, мистер Оливер? – спросил Лестат.

Стирлинг вновь только покачал головой. Я разглядел крошечные капельки крови на его накрахмаленном белом воротничке и почувствовал стыд, глубокий болезненный стыд, заполнивший все мое существо настолько, что я даже перестал ощущать послевкусие выпитой крови.

Я утратил дар речи и едва не сошел с ума.

Стирлинг мог погибнуть! И виной всему моя жажда. Но Стирлинг остался жив. Однако теперь ему вновь грозит опасность – на этот раз от Лестата. Вот он, Лестат, словно яркое пламя, передо мной. Да, он мог бы сойти за человека, но какого! Притягательного, сильного, заряженного энергией и очень властного.

– Мистер Оливер, я к вам обращаюсь, – тихо, но тем не менее повелительно вновь заговорил Лестат.

Схватив Стирлинга за грудки, он неловко перетащил его в дальний угол гостиной и швырнул в большое, обшитое атласом кресло.

Стирлинг обмяк и совсем скис – да и кто бы не скис на его месте? – и по-прежнему не мог сфокусировать взгляд.

Лестат опустился рядом на бархатный диванчик. Обо мне в эту минуту он совсем забыл – так, во всяком случае, мне показалось.

– Мистер Оливер, я вас спрашиваю. – Голос Лестата звучал ровно, но требовательно. – Зачем вы пришли в мой дом?

– Не знаю...

Стирлинг взглянул на меня, потом на того, кто его допрашивал, и я невольно попытался представить, как же он видит вампира со светящейся, хотя и загорелой кожей и пронзительным яростным взглядом.