Рядом, нестрогой колонной по трое и по пятеро, на ширину дороги, кучкуясь, шли такие же связанные по рукам люди в рваной одежде, едва прикрывающей изможденные тела. Много, много людей, избитые, изможденные, измученные дорогой, и кто-то тащил его вперед, поддерживая сбоку и сзади. И старики, и женщины, и совсем дети, но больше крепкие мужчины и молодые парни. Колонна растянулась на пару сотен метров впереди и позади, многие, как и он, шли босиком, изранив ноги в кровь. С обеих сторон их сопровождали хорошо одетые вооруженные люди с мечами и на конях, без устали работая плетками, подгоняя людей картавыми криками и бранью.

— Немцы что ли? — ни к кому не обращаясь, испугано сжался Кирилл, осматриваясь с ужасом. Интуитивно он почувствовал, что сбылось то, о чем предупреждал юноша. Или ему только казалось… Юноша и солнце уплывали из памяти, как сон.

— Да нет, — услышал он рядом, — Золотая Орда… Здорово тебя приложили! Думали, не оклемаешься.

— Как тебя зовут? — спросили с другой стороны. — А то не имени, ни отчества…

— Кирилл, — машинально ответил Кирилл, обдумывая услышанное. И вдруг брови его поползли вверх. — Какая Орда?!

— М-да… совсем память парню отшибло… — проговорили справа, хохотнув. — Орден такой, христианский… Тут не только германцы и скандинавы, сброд со всего света, и все без роду-племени. Замерз, поди? — заботливо поинтересовался у него все тот же голос. — Что ж ты на самой дороге-то упал? Мог бы в лесочке схорониться. Авось, прошли бы мимо, а теперь, вот, с нами…

Кирилл кивнул, обнаружив, что привычной одежды у него нет, на нем висели какие-то лохмотья с чужого плеча, едва прикрывая голое тело и наброшенная сверху шерстяная шаль, подвязанная крестом.

— Позади согреются, передадут одежу, потерпи… Странная у тебя была одежка, странник что ли? А по лицу — наш… И говоришь по-нашему… А руки-то, руки белы… Из княжеских?