– Клянусь, я не бросил бы тебя. Ни за что бы не бросил. Я только пытался заставить тебя следовать за мной. Чем хочешь клянусь, моя мэги!

– Я не твоя мэги, Голаф! И никто не смеет меня заставлять! Хватит. Мы уже все обсудили. Тебя ждет Фаром со своей развеселой командой. А меня Леос. Да! Я его люблю, как бы тебя это теперь не бесило. Прощай! – Астра повернулась и направилась к барду, ожидавшему возле бочек, сгруженных с летающего судна.

– Еще добавь, что ты любишь Коралисса и олена Трима! Ты слишком многих любишь! – бросил отчаявшийся франкиец.

– Да! Да, Брис! – обернувшись, Астра одно мгновенье смотрела на него, вздернув бровь. – Но тебя… я не люблю. Даже более того… Проваливай с миром и с честью! И не смей искать меня в Иальсе!

Голаф молча направился к шлюпке. Весь путь до «Кириды» он сидел, подперев кулаком небритую щеку и думая, что теперь больше всего ему охота выпить крепкого рохесского. Выпить побольше, кружек пять или шесть, и упасть в самый глубокий сон.

– Бывают же, а, господин Брис, же-е-енщины… – проговорил паладин, значительно растягивая последнее слово. – Которые волнуют и бесят так, что не поймешь, шет им родня или наши светлые боги! Рядом с такими сам чувствуешь себя богом, но и расплата потом бывает нелюдской.

Рейнджер не ответил, только махнул рукой и повернулся к флейту, темневшему в бирюзовых волнах и давно готовому к отплытию.

Через два дня после ухода «Кириды» мастер Бернат окончательно завершил ремонт судна. Снова прекрасная, со сверкающей богиней на ростре, «Песнь Раи» парила, туго натягивая канаты. Каррид Рэбб и Леос подняли по веревочной лестнице кое-какие вещи, обошли пустынный берег, прощаясь с Карбасом, и сами поднялись на борт.