— Попробую понять. Ты скажи как есть.

— Я не могу остановиться! — донесся лихорадочный ответ из динамика.

Лукас грохнул. Расхохотался густым, сердечным хохотом, от которого затряслось даже сиденье. Подавляя смех, Лукас поднес ко рту микрофон:

— Дружище, поверь мне, я тебя понимаю!

— Ты чего? — взорвался Мелвил. — Чего ты там можешь понимать?!

— Я сам терпеть не могу стоять. Простой — это мне как серпом по яйцам.

— Да нет же, друг... нет, нет, нет... — вернулся сквозь треск помех голос Мелвила. — Ты ни хрена не понял... Я хочу остановиться. Ты даже представить себе не можешь, как я этого хочу... но не могу! Я не смогу даже через миллион лет!

— Не сможешь — или не остановишься?

Долгая пауза, потрескивание. Потом:

— Не могу.

— Чего стряслось?

— Не могу, и все тут!

— Да почему?

— Поверь мне, брат, — не могу.

Лукас уже начинал терять терпение.

— Решай, браток: ты мне расскажешь, что случилось, или мне отключить рацию?

Снова пауза, треск помех, щелчки. Потом Лукас услышал:

— Ты только не думай, что я псих, но все из-за той проклятой ведьмы!

Лукас немного помолчал, глядя на убегавшие под колеса его грузовика белые линии дорожной разметки, потом сказал:

— Не понял тебя, браток. Повтори, что ты сказал.

— Я сказал, что на мне лежит проклятие ведьмы!

— Проклятие?

Треск. И горячечный поток слов, почти переходящий в рыдание:

— Именно так! Я проклят, я обречен всегда быть в движении и никогда не останавливаться... никогда не останавливаться... что бы ни...

Слова и всхлипывания Мелвила утонули в громком треске взрыва помех. Лукас хмыкнул и покачал головой. Пацан из мелкого городка решил повеселиться субботним вечером и слегка подурачить какого-нибудь дальнобойщика. Парнишка откуда-нибудь из захолустья вроде Язу-Сити или Кокомовилла. Впрочем, надо отдать ему должное, свою роль он ведет отлично.