Растирая окоченевшие пальцы, Аделина повернулась лицом к своему креслу у камина. Муж заметил, что ногти у нее посинели. Не догадываясь, что он следит за ней, Аделина быстро повернула кольца камнями наружу.

— Холодно! — произнесла она жалобным, мяукающим голоском — ни дать ни взять потерявшийся котенок. Невозможно было ни притвориться, будто он не слышит, ни разозлиться на нее как следует.

Испытывая одновременно жалость и злость, он встал и со вздохом подбросил полено в камин. Камин был большой, в неоклассическом стиле.

Полено сразу занялось; вверх с шипением полетели искры, а по комнате заметались тени. Пляска теней разбудила большого черного персидского кота, спавшего на коврике у камина. Кот поднял голову и враждебно посмотрел на Мэтью своими изумрудными глазами. Кот знал, что искры посыпались из-за него, Мэтью. Сэм считался любимцем Аделины и чутко реагировал на хозяйкино настроение. Он разделял ее сложные чувства к мужу и кусал Мэтью всякий раз, как тот пытался его погладить. Поняв, что его хозяйке ничто не угрожает, Сэм снова уронил тяжелую голову на лапы; глаза превратились в узкие зеленые щелочки. Даже засыпая, кот не спускал с него недоверчивого, настороженного взгляда.

Мэтью досадовал все сильнее. Скоро ему выходить на мороз, а здесь жара почти невыносимая. Так недолго и простудиться! Аделина требует, чтобы в гостиной было натоплено жарко, как в оранжерее. Зато в коридоре и в спальнях просто лютая стужа.

Мэтью с ненавистью огляделся по сторонам. Гостиная, в которой они сейчас расположились, была обставлена еще в восемнадцатом веке. Тогда в доме жили на широкую ногу, неспешно и с удовольствием. За долгие годы обои и шторы выцвели, потускнели, к первоначальному гарнитуру бездумно добавили массу предметов мебели, совершенно не вяжущихся с ним по стилю. В довершение всего на старом ковре валялись разрозненные газетные листы, похожие на заплаты.