Мужчина наклонился над телом и приступил к работе.

Лезвие хирургической пилы новейшего образца легко вошло в ткань молодого тела и в считанные секунды вскрыло грудную полость. Отложив в сторону пилу, мужчина просунул обе руки в разрез и поднатужился, чтобы раздвинуть в стороны ребра. Затем он ловким движением перекрыл главную кровяную артерию специальным хирургическим зажимом, приобретенным им еще в самом начале его исследовательской деятельности.

Когда внутреннее кровотечение почти полностью остановилось, он снова просунул пальцы во вскрытую грудную полость. Вскоре он нащупал легкие. Они все еще напряженно работали, стараясь насытить кислородом бездыханное тело. Он улыбнулся и удовлетворенно кивнул. Его мастерство росло с каждым днем. Он так умело сделал разрез, что диафрагма осталась совершенно нетронутой. Его руки погрузились еще глубже в грудную полость, пока он наконец не почувствовал под своими пальцами трепетно бьющееся сердце. Он на мгновение замер, наслаждаясь равномерной и даже слегка монотонной работой этого главного источника жизни. Ему казалось, что в его руках сейчас находилось не просто человеческое сердце, а сама жизнь.

К сожалению, именно в этот момент дыхание женщины сделалось прерывистым и стало постепенно затихать. Но это был не конец эксперимента, а лишь его начало. Он крепко сжал руками сердце. Наступил самый волнующий момент эксперимента. Именно в этот момент время остановило свой безудержный ход, и он ощутил неземное блаженство бытия.

Когда через час он вылез из своего фургона, его руки были покрыты рыжими пятнами крови, а лицо слегка потемнело от усталости. В руках он держал окровавленный сверток, который лишь отдаленно напоминал по форме человеческое тело. Из свертка все время сочилась темно-красная жидкость, оставляя на его одежде омерзительные бурые пятна. Мужчина торопливо вошел в лесную чашу, пристально осмотрел все вокруг и небрежно положил сверток на сырую землю. В этом жесте уже не было той величавости и грациозности, которыми отмечались все его движения во время проведения эксперимента. Он выпрямился и с какой-то злостью посмотрел на то, что осталось от женщины, которую он почти не знал.