На веранде они уселись в кресла, закурили сигареты.

– Ты вроде бы бросил армию? – осторожно спросил Майкл.

– Да, надоело все. Всю жизнь работаешь, что-то пытаешься доказать, веришь, что все, что ты делаешь – во имя высоких целей, а на самом деле все это никому не нужно. На гражданке все гораздо грязнее: приходит некто из конгресса к нашему генералу и говорит: «Я вам финансирование по полной программе, а вы своих ребят пошлете туда-то и туда-то, чтобы они там сделали то-то и то-то». Вот и все. Как главари мафии посылают на разборки своих боевиков – так и нас посылали.

– Можно подумать, ты раньше об этом не знал.

– Да знал я, – раздраженно потушил сигарету Адам, – только надеялся всегда, что все изменится, будет честно, по справедливости.

– А ничего не менялось.

– Да, все становилось хуже некуда.

– И ты ушел.

– Купил дом подальше от всех и уехал.

– Ты нас вызвал просто так или по делу?

– Потом.

– Ладно.

Они замолчали.

– Ричи будет часа через полтора? – спросил Майкл, зевая.

– Скорее, через два – дорога сюда никакая.

– Ага, я заметил. Слышишь, Эйд, я пойду, подремлю в твоей хибаре часок?

– Валяй.

Майкл протопал в дом. Скрипнула, закрываясь внешняя дверь, забранная мелкоячеистой металлической сеткой. Майкл молча сидел на веранде, изредка закуривая. Ему было о чем подумать…

Ричард приехал через два с половиной часа. «Бьюик» с наклейкой агентства по прокату автомобилей тихо, с выключенным двигателем, подъехал к дому и остановился рядом с машиной Майкла. Адам также сбежал по ступенькам крыльца вниз, навстречу Ричарду, невысокому, жилистому, одетому в кажущийся неуместным в сельской местности черный костюм с галстуком, черные кожаные мокасины и длинное плотное пальто, небрежно накинутое на плечи.

Они обнялись.

– Здравствуй, Адам, – едва заметно улыбаясь, тихо сказал Вейно.

– Привет, Ричи. Ты загорел. Как работа?