Большая политика есть дело донельзя сложное и тонкое, это Конан уяснил давным-давно. Варвар, даже занимая большие посты при королевских дворах, старался в политику не лезть — не любил грязи.
Поэтому, когда в замок короны явился немедийский посланник с пышными подарками королеве и ненавязчивым предложением «покровительства» со стороны Трона Дракона, Конан не придал этому большого значения — пускай канцлер и королева разбираются сами, это их прямая обязанность. Однако, вечером Тарамис пришла в спальню заплаканная и несчастная, а на вполне естественный вопрос о том, что такого страшного случилось, ответила двумя словами: «это война».
В неизведанные тонкости большой политики Конан не вдавался, хотя ему следовало бы знать, что страны Заката начиная с эпохи Алькоя и Олайета, «первых королей», придерживались равновесия сил. Казусы, конечно случались, достаточно вспомнить Сигиберта Завоевателя — этот, пожалуй самый известный аквилонский король ухитрился разгромить всех соперников, начиная от Зингары и заканчивая Немедией в союзе с Кофом, присоединил Пуантен и расширил границы вплоть до Красной реки, но впоследствии заключил с соседями «вечные» мирные договоры и остановился на достигнутом.
С тех пор к Закату от Кезанкии установился традиционный порядок: три великие державы (Аквилония, Немедия и Зингара) впредь между собой никогда не воевали, а стычки между королевствами второстепенными титанов интересовали мало. Беспокойство королей Вилера и Фердруго Зингарского начали вызывать планы государя Немедии о присоединении «протекторатов», но Замора была слишком далеко, как от Кордавы, так и от Тарантии. О судьбе таких карликов как Хауран и Хорайя вообще никто не задумывался.