— Что-нибудь придумаем, — легкомысленно сказал тогда Конан. — Я утром поговорю с канцлером, герцог Шарбель производит впечатление очень умного и преданного тебе человека.

— Но как он сможет противостоять легионам Бельверуса? — Тарамис вновь разрыдалась. — Хорошо, мы запремся в крепостях, попытаемся отсидеться…

— В этом случае Нимед возьмет Хауран измором, — справедливо возразил варвар. — Когда в столице закончится продовольствие мы будем вынуждены сдаться. Нет, моя красавица, действовать придется по-другому. Перестань плакать, я же сказал: что-нибудь придумаем. Клянусь честью, я тебя не оставлю в беде!

Тарамис заснула, преклонив голову на плечо Конана, а ранним утром киммериец нанес визит его светлости герцогу. Месьор Шарбель был человеком пожилым, ироничным и даже иногда переходил границы вежливости, а поэтому встретил варвара недовольным ворчанием:

— А-а, ночной король? — герцог снова уткнулся в разложенные по столу пергаменты с пышными печатями. — Прости, но я занят.

— Хоть и ночной, но все-таки король, — не остался в долгу Конан. — Причем не только король, но и легат гвардии, отвечающий за безопасность столицы и ее величества. Тарамис мне все рассказала. Что будем делать?

Шарбель внимательно посмотрел на Конана, вздохнул, и сказал:

— Я давно за тобой наблюдаю, киммериец. Я не вправе осуждать или одобрять выбор королевы, у нее всегда были любовники. Ты кажешься мне не простым искателем милостей и богатства, каких я перевидал не один десяток, но мужем весьма здравым и наделенным большой смелостью… И хитростью, этого не отнимешь. Тарамис права: нам придется защищаться. Защищаться от самой сильной армии Заката. Вопрос не в том, как победить Немедию, а в том как остаться при своем — вот главная задача. Не сомневаюсь, королева назначит тебя командующим нашим войском, а это всего лишь семь тысяч конных и двенадцать тысяч пеших. То есть примерно два легиона. Немедия может двинуть против Хаурана пять или семь легионов — он стоят в Заморе, рядом с Аренджуном, и в Коринфии, неподалеку от Арелаты.