— Есть, — Алекс порылся в рюкзаке и подошел с фонариком. Луч озарил порванную паутину с висящими в ней мушиными трупами, а за ней — обросшую махровой шубой пыли лампочку.

— М-да, — Сергей, кривясь от отвращения, тщательно вытирал руку о штаны. Алекс меж тем снова слазил в рюкзак, оторвал кусок газеты и, используя его в качестве рукавицы, повернул стеклянную колбу, попутно стерев с нее пыль. Комната озарилась тусклым 40-ваттным светом. Сергей не без оснований подозревал, что, будь лампа помощнее, пыль и грязь отчетливо проступили бы и в других местах.

Вернулась Лида, неся накрытый внушительным куском хлеба чугунок и тарелку с овощами. Поставив это на стол, она снова вышла, чтобы на сей раз принести коричневый чайник с длинный изогнутым носиком и пару поставленных друг на друга тарелок с лежащими сверху чашками и ложками. Сергей и Алекс меж тем подвинули стол к кровати, так как в комнате была лишь одна табуретка.

— Спасибо, — сказал Алекс. — А вы не хотите составить нам компанию?

— Я не голодна, — чуть улыбнулась Лида.

— Тогда, может, просто посидите с нами?

— Разве что чуть-чуть, — девушка опустилась на табуретку. — А то отец ругаться будет.

Путешественники приступили к трапезе. Вопреки ожиданию, картошка оказалась холодной, но жаловаться на это они не решились; к тому же, как известно, голод лучший кулинар.

— А скажите, Лида — что, сегодня в городе было какое-то мероприятие? — поинтересовался Сергей, беря очередной помидор.

— Какое мероприятие?

— Ну, я не знаю… куда народ-то девался? Почему на улицах никого нет?

— Так поздно уже…

— Для лета разве поздно? Светло еще было.

— У нас рано ложатся спать.

— Неужели все? — вмешался Алекс. — Напрасно. По-моему, гулять летней ночью — это очень здорово.

— Только не надо делать это здесь, — ответила Лида, как показалось Алексу, с испугом.