Здесь я изнываю от мрачного сознания своей бесполезности. Я не питаю никаких иллюзий насчет трудностей, ожидающих меня в истребительной эскадрилье, но в любом случае вновь с огромной радостью обрету почву под ногами, как в ту пору, когда я был пилотом почтовой линии. Среди ее летчиков я был как бы частицей земли, которая питает дерево, и не испытывал потребности в понимании. Ведь дерево — это смысл земли. Этим все объясняется.
Письмо Х.
[Орконт, середина декабря 1939 г.]
Перевод с французского Л. М. Цывьяна
Грязь. Дождь. На ферме мучает ревматизм. Пустые вечера. Неясная тоска. На высоте 10000 метров испытываю тревогу. И страх тоже. Естественно: все, что положено людям. Все, чтобы быть человеком среди людей. Чтобы слиться с такими же, как я, потому что, отъединись я от них… грош мне была бы цена. Презираю сторонних наблюдателей. Всех этих Ж., о которых тебе говорил Декарт
Письмо Х.
[Орконт, 22 или 23 декабря 1939 г.]
Перевод с французского Л. М. Цывьяна
Печальный день. И наша и соседняя группа, стоящая в Сен-Дизье, потеряли по экипажу: их сбили в один и тот же лень. Сюда приезжал на сутки Кессель,
Письма Леону Верту
Перевод с французского Л. М. Цывьяна
[1939 г. ?]Дорогой Верт,
Проездом обнимаю вас (в Париже я всего на несколько минут). Сегодня днем прогулялся по исключительно скверно мощеным закоулкам и любовался там устроенным специально для меня — красивейшим в мире фейерверком. Набил несколько шишек в самолете — и все.
Обнимите Сюзанну.
Тонио
[1939 г.]Дорогой Верт,
Я здесь проездом: через десять минут отправляюсь на двое суток в Тулузу на испытания. Надеюсь повидаться с вами. когда поеду через Париж обратно.