Но был ли то злой или добрый колдун, слухи не сообщали.

Действительно, Саша и сам частенько задумывался над тем, кем же он был в свои восемнадцать лет, склоняясь, по настоянию своего доброго друга Петра, к размышлениям об ответственности...

Его друг Петр был обычным, не лишенным мирских удовольствий человеком, и был в свои двадцать шесть лет, так уж случилось, женатым, по слухам, на русалке: было столько всяких небылиц об их доме, что даже старухи не помнили их все, за исключением рассказов о домовых и банниках.

Например, что Ивешка, та самая дочь Ууламетса, теперь больше не русалка и до сих пор жива, а тот чуть шальной и загадочный лодочник, который торгует с крестьянами от имени нового колдуна, был не кто иной, как тот самый негодяй Петр, которого большинство жителей Воджвода с большой радостью хотели бы видеть повешенным.

Но больше всего весь Воджвод был бы поражен переменами, которые произошли с бывшим конюшим из Петушка: по крайней мере, следовало бы обратить внимание на его изрядный рост и ширину плеч, чему немало помогло его участие в работах по перестройке дома, чем он занимался всегда вместе с Петром... чьи руки, Бог не даст соврать, до этих дней были более знакомы с игральными костями, нежели с молотком и пилой.

И вот, вопреки всему, за последние несколько лет старый дом перевозчика увеличился почти в два раза, стал удобнее и красивее, был покрыт кровельной щепой, а сзади к нему был пристроен добротный, хоть и чуть-чуть перекошенный, сарай, рядом была построена баня (возможно, она несколько отличалась от обычной бани своей заостренной крышей), а слева и прямо перед ней был разбит сад, зеленевший свежими ростками, среди которых нельзя было отыскать ни единой сорной травинки. Этот сад был полностью заслугой Ивешки, ее главной заботой, в то время как все плотничные работы возлагались на Сашу и Петра, которые доказывали, как любил говаривать Петр, что не только с помощью колдовства можно сделать прочно стоящие угловые столбы.