Первое поселение на планете было небольшим — около сотни колонистов, обычно на такое количество народу одного полисмена, пусть и зеленой выпускницы Сеульской академии внутренних дел, вполне хватало. Колонисты первой волны, как правило, народ трудолюбивый, мужественный и законопослушный, так что вряд ли с ними возникали проблемы. Но Люси осталась единственным представителем закона и после расширения колонии до тысячи, а вскоре и до семи тысяч человек. У нее, конечно, были внештатные помощники-маршалы, дрейфующая в секторе база ВКС всегда могла прислать помощь, да и патруль Колониальной Экспедиции — полицейской армии Пояса Освоения — наведывался на Данаю не реже раза в планетарную неделю. И все же. Как удавалось маленькой кореянке поддерживать образцовый порядок и законность на вверенной территории, осталось загадкой даже для ее начальства. В досье имелся туманный пассаж о высоких морально-волевых качествах офицера Мун, но конкретных выводов полицейские психологи и кадровики так и не сделали.

По истечении срока службы на Данае Люси получила звание сержанта и перевод в прохладное, но престижное местечко — в Стокгольм, прямиком в штаб Федерального полицейского управления, где очень быстро дослужилась до лейтенанта.

Воротов, всю свою карьеру сделавший «в поле», обоснованно недолюбливал штабных в любой униформе, но против кандидатуры Люси Мун у него не нашлось ни одного возражения. Да он и не искал. Просто вызвал лейтенанта на собеседование и после двухминутного разговора зачислил ее в состав группы. Девушка действительно стала отличным «приобретением». Внешне, как и Грайс, она была вроде бы ничем не примечательна, но внутри у нее имелся тот самый стержень-заноза, который требуется для трудной и опасной работы.

«Опасной? — Воротов скользнул задумчивым взглядом по лицам товарищей. — Я заранее уверен, что дело будет опасным. Почему? То, что Шанхай затеял авантюру, еще не значит, что это нечто опасное. Впрочем, страховка еще никогда никому не мешала. Двойная страховка тоже».